29- ДАГЕСТАН-96 г.

Теперь мне ещё предстояло объяснить отцу, что мне нужно снять видео-материал для Америки, от чего зависит всё: и моя карьера, и будущее и наконец обеспеченность всей семьи. От него требовалось только одно: не мешать мне это делать. На это мне нужен был месяц. После этого я дарю ему эту машину и лечу в Америку. Объяснил, и вроде он всё понял. Приступаю к делу.

Теперь я должен выполнять все обязанности артиста, оператора, ассистента, костюмера, режиссёра, аранжировщика, продюсера, водителя, тренера, координатора, постановщика, спонсора, организатора и многих других. Как всё это нелегко знает только тот, кто за это брался. Нужно подобрать ребят, которые будут готовы со мной ехать на места съёмок, где бы они не проходили: в горах, у моря, в зале. Когда подобран персонал, нужно быть физически готовым и самому, к самым эффективным трюкам. Нужно немало поездить в поисках подходящих для съёмок мест. Ещё нужно, чтобы погода соответствовала, чтобы даже ветра не было. Нужно подготовить весь необходимый реквизит по списку, который должен быть наготове. Нужно организовать питание для ребят, которые бросив все свои дела, едут мне помогать и участвовать в моём деле. Нужно всё заранее предусмотреть и ничего не забыть, чтобы потом из-за мелочи не терять день.

И вот я приступаю. Встаю утром, суечусь, смотрю списки чтобы всё было безупречно, чтобы ничего не забыть. Выхожу на балкон, погода – нормальная: солнце, ни ветерка. Наконец, удачная погода для съёмок. Но вдруг что-то ёкнуло. Опускаю голову, которую радостно поднял, здороваясь с солнцем, и вижу: нет машины. Отец поехал куда-то кататься или кого-либо отвозить. Смотрю на часы. Стук в дверь. Пришли ребята. Нам уже выезжать. Нервничаю. Надеюсь, что вот-вот вернётся отец, но его нет и всё срывается. Если сегодня не снять сегодняшнее, то потом либо погода не та, либо ребята не могут, либо я не готов физически и так далее. Прождали мы полдня. Кто-то из соседей сказал, что отец через два квартала играет с мужиками в карты во дворе. Уже было поздно, ребят распустил, все планы поменял. Потом несколько дней не получалось организовать так, чтобы всё было готово. Когда же было готово, то картина повторялась. Отец считал все мои занятия полной ерундой. Ведь сказал кто-то из мудрецов:

«Болезни – от пищи, нервы – от родственников».

Он всегда открыто надсмехался над моими делами, говорил что ничего серьёзного в моих занятиях он не видит и что всё это – сплошная чепуха, не достойная мужчины.

Не мог я понять, что же он имеет в виду под серьёзным делом? Ограбить банк? Совершить какую-нибудь крупную кражу? Я уверен, что если бы я тогда сделал что-либо подобное, он меня стал бы уважать больше.

 «Иной человек, всюду почитаемый, мал и ничтожен у себя дома, ибо не способен внушить родным уважение к себе. Другой, напротив, — истинный пророк, но только в своих четырех стенах, в кругу близких и родных, которые боготворят его… Но стоит ему выйти за порог, его никто и не заметит». /Жан де Лабрюер/ 

Услышав скрип входной двери, я испуганно собирал все бумаги, кассеты, все свои записи и прочие дела и в спешке забрасывал всё это в шкаф, чтобы не видел отец.

Дома я не мог чувствовать себя как дома. Точно так же, как не мог себя чувствовать с самого детства, когда десятки раз в день мне повторялось, что здесь я никто, чтобы шёл к тем, кто меня родил. Тогда понятно, я был маленьким, но не мог понять почему сейчас продолжается такое? Тем более со стороны отца, и когда мне уже тридцать три.  

Пожив некоторое время, я уезжал, ибо долго чувствовать себя в гостях невыносимо.

 «Чем чаще посещение – тем меньше уважения».

После нескольких случаев отсутствия машины в нужное время я понял, что снимать мне здесь не дадут. В Москве это сложнее и дороже. Да и финансы были уже не те. Так провалился мой план действия, на что было отдано десять месяцев моей жизни. Если б знал что так получится, лучше бы купил себе жильё в Москве. А теперь ни того ни другого.

Всегда и всюду тот, кто странен,

Кто не со всеми наравне,